Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Легендарные бытовые - 1993

Зап. СК . Суховеева а 1971 г. в с. Вознесенка Венгеровско г о р-на Новосибирской обл. Исп. Д.Д. Бизан, 67 лег. НГПИ, л 84. Вар.: OГПИ Эк-18/1978, № 40. В СуС в основном украинские тексты, сибирских нет. Данная сказка также рассказана украинкой; сопоставима по мотивам с вариантом из собрания А.Н. Афанасьева, отличается испол­ нением в финале насмешливой песенки. О сюжете см.: [77, т. 3, с 414]. 75. Сказка про щея, ворожея, доктора. АТ 1641. (СУС 1641 Знахарь). Зап. М.П. Татаринцева в 1985 г. в г. Кызыле Т увАССР. Исп. М.А. М ерзлякова, 59 лет. БФ, инв. № 3524, л. 49—55. Расшифровала с магнитной ленты Н.В. Соболева. Вар.: УС, а также [139, № 42]; OГПИ Эк-27/1978, № 34; ИГПИ, л. 2 0 7 - 208, 152 -155 , 173 -174 , 178 -179 ; НКГПИ, л. 17, 3 7 - 3 9 , 9 1 -9 2 ; НГПИ, л. 6 6 - 68; [105, № 25]. Всего имеется 28 записей сказок на этот сюжет из разных районов как Западной, так и Восточной Сибири. Очень любил эту сказку ЕИ. Сороковиков-Магай. Прекрасно рассказала ее Л.В. Белова из Иркутской области [105]. Представляемый здесь вариант наиболее поздний по записи и едва ли не самый выразительный по исполнению. М А Мерзлякова — большой мастер юмористиче­ ского рассказа (см. № 59, 60 наст. изд.). О сюжете см.: [77, т. 3, с. 386]. 76. Парфилушка. АТ 1539. (СУС 1539 Шут). Зап. Г.В. Афанасьева в 1988 г. в с. Обхой Качугского р-на Иркутской обл. Исп. Г.А Шеметова, 50 лет. ИГПИ, л. 129—147. Вар.: ем. примеч. к № 10. Сказка интересна тем, что исполнена внучкой сибирской сказочницы Н.O. Винокуровой (см. примеч. к № 5). Усвоена от матери — Зинаиды Егоровны Шеметовой, родной дочери Н.O. Винокуровой. Записи этой сказки от трех поколений исполнительниц винокуровской школы Верхне- ленского края (см. об этом: [148, с 99—118 и др .]) дают представление о движении семейной традиции во времени: в 1915 г. ее записал М.К. Азадовский от Н.O. Винокуровой [120, № 22=3, № 20=28, № 20], в 1967 г. — Е.И. Шасгина от Р.Е. Шеметовой [147, № 12] и настоящая запись. Основные эпизоды сюжета во всех трех записях изложены сходно, но имеются различия в трактовке мотивов. Характерно в этом отношении начало сказки. У Н.O. Винокуровой голодный и злой Перфил выманивает у старухи деньги (характер как бедного сапожника Перфила, так и его жены передан здесь кратко, но точно и художественно), бежит и пьет во всех трех кабаках; у Р.Е. Шеметовой сразу сообщается, что Парфилушка "выпить любил-любил", он сам заработал деньги, прихватил "у старухи на божничке" и побежал в город — обо всем говорится спокойно, характер­ ность эпизода снята; у Г.А. Шеметовой картина совершенно умиротворенная, хотя и сообщается, что "жили они бедненько". Но если в вариантах Н.O. Винокуровой и ее дочери эпизоды поездки попов с шапкой Перфила переданы кратко, то у Галины Александровны Шеметовой четко соблюдается прием ретардации и во всех трех случаях подробно и с юмором рассказано о сборах попов в дорогу и о том, что купцы-торговцы "направили" попов: "набили его, сколь в его влезло", "Ехай, откуда приехал, туда и ехай". Эпизод с монетами у Н.O. Винокуровой передан кратко, но выразительно — сказочница как всегда одним-двумя штрихами создает живую картину: " Как видит — попы идут, налил воды в чашку, рукава заехал и побежал под сарай" и др.; прием ретардации не использован полностью, сообщается кратко: "Короче сказать, также и дьякон, и причотник". У Р.Е. Шеметовой действие этого эпизода происходит только в доме попа, который сразу бежит к дьякону и причетнику, и все трое договариваются извести Перфила. У Г.А. Шеметовой эпизод разработан подробно: здесь и троекратное повторение эпизода, размеренная обстоятельная повествовательная часть, выразитель­ ные диалоги, авторские замечания типа: “Раз они жадные, они на деньги вовсе", "Они даже злобу на него забыли". Следующий эпизод о плетке-живульке у Р.Е. Шеметовой передан близко к тексту Н.O. Винокуровой — кратко. У Галины Александровны разработан основательно, с замечаниями: "Сидит, вним а нья не обращат", "Сидит ни-ни, даже не реагирует", "Попы смотрят, глаза вот таки выпучили" и т.д. В последнем эпизоде у Г.А. Шеметовой утрачен диалог: “Кто идет? — Черт...", сказка заканчивается несказочным замечанием: "И стали жить-поживать и добра наживать. Ешо, наверно, кого-нибудь обманывать". Таким образом, у Г.А. Шеметовой сказка наполнилась троекрат­ ным изложением эпизодов, бытовыми диалогами, современными житейскими наблюдениями (нап­ ример, о лености женщин) и авторскими замечаниями, но при всем этом Галину Александровну настоящей сказочницей назвать уже нельзя — она хотя и рассказывает те три-четыре сказки, которые знает, увлекательно и живо, но слишком “обытовляег" их, сказка как бы теряет свою исконную сказочность и превращается в бытовой, хотя и не лишенный фантастичности, рассказ (см. об этом процессе в современном сказительстве: [149, с. 19 и др.] и вступительную статью настоящего издания). 77. Про вора. АТ 1525А. (СУС 1525А Ловкий вор).