Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Легендарные бытовые - 1993

Ну, он как простой солдат ничо в свое оправдание сказать не мог, она и дала ему дело: наутро, как встанет, двадца т ь палок получить. Ну, это продолжалось целый год. Как утро, встанет солдат — ему двадцать палок. Из сил в ы бился, куда деться? Вот пришел он один раз в кабак, печальн ы й и грустный, сидит, голову повесил. Потом подходит к нему один пьяница: — О чем, служив ы й, задумался? О чем печально голову повесил? — Чо же тебе сказать? Ты моему горю не поможешь. — А почем т ы знаешь? Может, помогу? — Нет, моему горю никто на свете не поможет. Ну, солдат ему рассказал, чо как б ы ло: — И теперь время год, как я кажн ы й день терплю тако наказанье. — Хм, а купишь полбутылки? Я помогу. — Да кабы помог, я бы бутылку купил. — Нет, мне будет и полбутылки. Солдат купил ему полбутылки. — Ну, — говорит, — теперь я напишу тебе лист и дам, — говорит. — Ты вот приходи завтра вечером в этот же кабачок, я т ебе все расскажу. Солдат ждет не дождется вечера. Приходит вечер. Он написал ему лист, дает и говорит: — Вот возьми этот лист и обойди вокруг дворца; когда ты пойдешь, стража будет вся спа т ь; когда обойдешь вокруг дворца, все и придворные уснут. Тожно заходи к царице в покой и бери ее на право плечо и неси. На такой-то улице на Васильевском острове есть сапожник, и у него жена точь-точь Екатерина и зовут Екатериной. Они сходственн ы , как родн ы сестры, а сапожник злушший-през- лушший. Ну и вот, т ы положи ее подле сапожника, а жену его унеси, в покои положи. Ну, солдат так все и сделал: государыню взял, принес к сапожнику, а сапожницу принес в покой. Ну ладно. Сапожник утром проснулся, а он нюхал табак, толкнул жену в бок и говорит (он гнусав ы й б ы л): — Баба, баба, давай рог. Она говорит: — Это что тако? Кто тут такой? — А ты кто така? — Ах т ы , сволочь, я — царица! Как сапожник соскочит: — А, т ы царица?! Как принялся ее волтузить — некогда ей и думать. Вот она и думат: "Что это тако! Если человек, так он не может мной распоряжаться, а если я померла, то, бы т ь может, меня в ад отправили — так это, верно, черт". Опя т ь и заснула. Вот она утром лежит, он ее в бок: — Баба, чо не стаешь? — Отвяжись, я — царица. Он снова волтузить. Заставлят ее завтрак варить, она за что ни возьмется, ничо не в ы ходит. — А, дак т ы , верно, и правда царица?! — Опять волтузить. После обеда он говорит: — Баба, баба, поишши-ка в голове. — Да ты что, сволочь, ведь я тебе сказала, что я — царица!