Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Волшебные и о животных - 1993

Повесил голову буйную Световик, пошел бродить, не найдет ли выход какой из пещёры. От дыр ы ушел, и близко ли, далеко ли, низко ли, в ы соко ли — видит деревянн ы й дом, кругом изгорода тоже в ы сокая, даже рукой не захватишь. Смотрит: кругом засеянный хлебом этот дом; хлеб разный, всякий — и пшеница, и ярица — негде даже пойти, никакой межи не оставлено. Пробрел по хлебу, добрел до изгороды, глядит, где б ы найти дверь, войти в двор; т огда он пошел, находит, калитка, видит, пред ём. Попробовал отворить — заперта, а заплот в ы сокий — перелезть тоже нельзя, только наружу одно окно у избы и то больно в ы соко, рукой нельзя достать. Посмотрел-посмотрел, что делать? Посту­ чал раз, два, три — голосу не подают. На дворе скотина находится, мычат коров ы , овцы, телят ы , и нихто не в ы ходит на двор из дому. Он еще постучал, покрепче; слышит: скрыпнули двери, выходит белый как лунь старик, выходит и спрашиват: — Хто там меня беспокоит? Будет надо мной выводить насмешки! — Это, отец, я! — А хто ты такой? — Я р ы царь из того свету, где солнце светит; это я, русский р ы царь, попал, чтоб ы царских дочерей вывести, а сам остался: там изменили товарищи, не то товарищи — родные братья. Змеи убит ы , а все дворц ы разметёны. Подкрепи мою силу, я устал, а ты погонишь — совсем пропаду. Наверно, т ы добрый человек, хлебопашеством заниматься и скот есь, наверно, ты меня не оби­ дишь. — Стой, еще посмотрю, каков ты. Я всех тут чертей знаю; а ты не похож на них. Пойдем, заходи; расскажу, как попал суда. Сходят в дом. Старик достает жаркое, хлебца. — Муку сам мелю, мельницу имею рушную, и скот, и хлеб. Только земли имею мало, всего, что в ограде. — А это чей хлеб? — Это тебе расскажу: тут живет самая мать этих идолов. У ней еще три сына, только юные; они уж начали учиться магию, и будут такие черти, духи, еще сильнее тех. И теперь от них покою нет. Вот жизнь какая на старости лет! Я раз ехал на коне, застигла ночь и попал нечаянно; был рыцарь итальянской, и поехал сам себя показать и людей посмотреть. Да смаху и попал в провалища; конь осел, а я угадал — не убился. Одумался, пошел, тут дикой хлеб был, питался; выйти никак невозможно было. Ходил по пустыне . Недалеко тут река Серебрянка. Я у речки был, тут рос дикой хлеб, я его собирал. Хлеб рос плохой. Надо было подумать и об жилище. Жи т ь было негде, давай строить, сухарнику набрал. Потом суда заявилась мать с семью с ы новьями (один наверху там остался жить); поселились здесь, давай притеснять; хлеб сею — оне хлеб травят, сомнут, и землю захватили. Стал диких овец имать, теленка, коров диких приучать, пошел приплод. Так живу. Дикое конопле стал сеять, вязать рубашки, штанишки. Топоришко вот сдержал весь, один обух остался. Эти когда поженились, притащили красавиц, спокойне с т ало, поселились отдельно. Теперь опять мать начала ереститься. От ребят покою нет: бьют, за бороду дергают, боюсь калитку отворять — истязать будут. — Значит и мне придется с тобой жизнь коротать? Побил я их — шести- и девяти- и двенадцатиглавых, а етого я не знаю, что тут еще живет их отродье.