Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Волшебные и о животных - 1993

Повернулся, поклонился всем — королю и народу — и ушел. Покончили бал, разъехались гости. Король сидит да думат: "Предсказывали мало ли, а все пустое выходило после. Старик наврал наверно". Наутро проснулся король, никому ничего не сказал и на пристань к рыбакам: — Здорово, ребята! — Здравствуйте, здравствуйте, ваше инператска величества! — Ну как лов? — Быват и хорошо, быват и плохо — без этого нельзя, раз на раз не приходит. — А нельзя ли, братцы, тонь на мое счастье закинуть, — говорит король. — Можно, можно закинуть, рады стараться гли вашего величества. — А сколько жа это будет стоить? — А сто рублей будет тонь стоить. — Ничего, кидайте, плачу! Невод выбросили, поплыли на лодках; несет морской ветер, верст на петь залив захватили и тяжело, слышут. Начали воротами тянуть. Тянут-тянут, тянут-тянут, — ишшо не близко, а уж сажен на петь на берег хлынула рыба. Матня ишшо вдалеке; как не порвался невод — просто удивительно. Нагребли, натаскали, навалили такой зарод этой рыбы, что хыть назадь вываливай. — Давайте теперь, — говорит король, — берите *извозчиков, везите и сваливайте ее в анбары. Потом беднякам раздали эту рыбу, и чась рыбакам отдал. Рядились тоню за сто — платит двести. Первое частье, как говорил старик, выходит; вторую тонь поймали тожа, но поменьше на чась какую-нибудь там, ну тоже здорово. Третью тонь бросили, совсем легко плывет. — Бросим, ваше императско величество, — тонь простая. — Нет, вытаскы- вайте, все равно, — говорит, — плачу за пустую, давай вытаскивай! Тянут тонь на берег, ничего в ней нет. — Ну, — говорят, — простая. Выбрали матню на берег, — а в матне оказалась чудная рыбка: перышки на ей червонного золота, чешуйка серебряна, а глаза, как огоньки горят. Берет король рыбку в карман, расплатился с рыбаками, сел и приезжат во дворец. Заходит прямо на кухню и подает ету рыбку кухарке, приказыват сготовить ее царице. Берет эта девка, котора готовит пищу инператрице, и начинает ее варить. Ну, там коренья разны, корица, гвоздика — сама того рыбка не стоит, сколько там приправ разных для духу. Варила, варила эту рыбку, колупнула под перышка, попробавала. Туда-сюда, друго перышка колупнула, опять попробова­ ла. Потом третий раз попробовала рыбку эта девка и, конечно, почувствовала трепещенья в животе. А она была невинна эта девка. Губернанка была она у царицы. Испугалась эта: что такое, день ото дня растет у ей живот; сделалась больная; там поставили другую; сама инператрица ухаживает за ей, что такое? А ей уж было стыдно показываться: должна девка быть непорочна, ан тут вон что выходит. Ну, видит она, что дело неладно, взяла узелочек, собрала что свое и ночью вышла из дворца, и нихто — ни дворовы, ни часовые не могли ее увидеть; и ушла дальше, дальше, в царской лес — гля охоты лес был; пришла в караульную будку