Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Волшебные и о животных - 1993

Надели свои худеньки обутки, худеньки полушубки и отправились на песнях — Петя их ишо подпоил водочкой. Живет Петя с Еленой день, живет и два, живет и т ри. Елена-царевна говорит Пете все-таки: — Где же, Петя, капитал т ы т акой мог взясть? Раньше что было — худенькая избушка — я ведь знаю: на дачу сколь разов проезжала. А теперь че — лутче папи живете! Ковда сестра-змея колечко ему передавала и наказ ы вала, что т ы никому про ето колечко не рассказывай и женисься — и жене не показывай. Ну, все-таки Елена-царевна доспрашиватся: — Если т ы , Петя, мне не скажешь, т о я буду на тебя сердиться: то ли ты кого убил, то ли ограбил, то ли нашел — откуда у тебя такой капитал? Петя бьется день, и два бился, на третий день распустился, сказал: — Капитал вот он где, в колечке у меня! Ковда рассказал Петя, что, как ковды у меня каки недостатки, с руки на руку надену заветю, и все у меня ес т ь. Елена-царевна ето все на ус мотат. И вот так, приходит вечерок, располагаются оне спа т ь — Елена-царевна к нему ласковее, что вот так и надо, ты мне муж, я тебе жена и ты мне все сказал. Муж да жена — одна сатана. Петя обрадовался, что жена его любит т епере, и так крепко уснул. А она сидит, на часы посматриват. Полночь подходит, она давай его помаленьку сымать, не может снять — кольцо крепко сидит. Вот стоял самоварчик кипел, она нацадила кипяточку, принесла мыла кусок — давай руку мылить. Палец намылила и колечко содрала. Петя все спит крепким сном, не пробужатся. Сглянула — двенадцать часов. Вышла в ограду, с руки [на руку перебросила и заветила], — там за Байкалом у ей перв ы й был, настояшший жених. "Ех, как бы мне к етому жениху попасть и чтоб етот хрустальн ы й дворец и все ети лошади были убрат ы и очудились за Байкалом, а Петька как жил в худенькой избенке, в худеньком пальтишке, в худенькой шапчонке, так пусть и остается". Так и сделалось. Утром с т аруха пробудилась, оглянулась: как была ета кроватка худенька, под дерюжиной лежит, рогожа постелена, и сглянула на Петю — тоже самое: рогожа постелена, шубенка худенька и шапка в головах. Ну, давай мать будить Петю: — Петя, где у те бя жена-то, все у нас украли! Петя соскочил, тогда голову поймал, сполшил: "Ах, мне змея-сес т ра наказы­ вала, никому показывать не велела — жене [неразб.] то колечко не велела показывать, а я что наделал — показал. Все погибло теперь у меня Г' Васька ревет: мяу! Соболька лает: гау! — будто как плачут. Пошел он, запустил их, все-таки не забыл, накормил — сам закручинился, запечалился. Пошел гусударю доклад ы вать. Приходит — там уж знали его, как он гостил ездил, признакомились с ним часов ы е, а тут не знают, откуль лоскутник такой явился! Понятно, доложили. Государь велел пропустить. Приходит он к государю и доклад ы ват, что ваша дочь, моя жена, убежала и все обокрала. Государь на то поглядел, на своего зятя: — Убирайся, мерзавец, наверно мою дочь в карты проиграл! Ч т об найдено все б ы ло в двое суток! Петя, как невольник, в ы шел и пошел. Приходит домой. Собачка Соболька вс т речат и Васька-кот и русским языком ему говорят: