Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Волшебные и о животных - 1993

— Иван царской с ы н золотых кудрей, за твои труд ы гожусь во всяко времё. Уехал он вперед от нее. Наехал на дуб. Дуб этот в обех боков горит, а круг этого дубу соколица летат, слезно убиватся и громким голосом наговариват. — Чего-нибудь да у ней, у соколицы, да есь? Подъехал к дубу, посмотрел — у ней на вершине гнездо есь. Взял это гнездо снял, от огня отт а шшил. Она русским языком отвечат: — Иван царской с ы н золотых кудрей, гожусь тебе во всяко времё. И доежжат он до моря. У моря лежит р ы ба большая — щука, валом ее выбросило. — Давно я щучьего мяса не ел, хоть поем. Она взмолилась русским языком: — Ах, Иван царской с ы н золотых кудрей! Не режь меня, опусти меня в море, я гожусь тебе. Он ее бросил в море. Поплыла она через море. Он перелетел на этот на Микольской остров. Видит — бык летит на него, сбости хочет. Вот он схватился и давай воеваться, давай воеватъся. Нет-нет, его опружил, своротил. Брюхо распорол, ящик вынял. Ящик изломал, коробку вынял. Коробку изломал, стал отворять — ушкан был, да убежал. — Вот нынче я, — говорит, — пропал... Где ушкана найду? Проговорил речь, глядит — лиса ушкана в зубах несет. Взял ушкана из зубов — утка выпорхнула, улетила... — Не мне поймать! Где я утку поймаю? Только проговорил речь — соколица утку несет. Брюхо распорол — у утки яйцо окровенилось. Пошел на море яйцо обмывать. Катал, катал в воде — яйцо из рук катнулось и в морё укатилось. — Ну, нынче я, — говорит, пропал... Как я яйцо из моря достану? Глядит — щука к берегу подходит, рот разинула, яйцо в роте. Взял он яйцо из рота, положил в карман. Кашшей Бессмертный захворал, в постелю лег. Сял он на своего доброго коня, ударил о его бедра, пробивал бедра до мяса, мясо — до коски, коски — до мозгу. Конь рассердился, в один час прилетел в сад Кашшея Бессмёртного. Заходит он во дворец — Кашшей в худых душах. — Эх, — говорит, — брат, брат, бери свою обручницу, только меня живого оставь! — Нет, — говорит, идолишшо проклятое! Ты много меня оставил живого... Положил яйцо середи дворца, молотом ударил яйцо, разбил — и у Кашшея жизнь кончилась. Потом взял свою обручницу, вывел его коня. Потом дворец зажег со всех четырех сторон. Сгорел, доспел с я пепелком. Он взял пепел, р а звеял. Потом сяли на коней, поехали. Приехали к своим зятевьям — тут погостили, погуляли. Забрал он зятевей и сестер с собой, поехал к себе домой, до своего места. Приехали в свое место. Отец-мать померли, а на царстве Иван Кошкин с ы н. Сердцо снова рассердил — как он через свово брата страдал. Схватил за одну ногу и за руку — раздернул. Сам сял на царство. Потом собрал хор, стал свадьбу заводить, к венцу снаряжаться; оввенчались и потом пир на весь мир сделали. И я т ам б ы л, водку пил, только по усу текло, а в рот ничего не попало. Пришел я оборванцом, надели на меня зелен ы й кафтан и дали мне блин,