Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Волшебные и о животных - 1993

Прилетат к своим своякам. Потом сприснули мертвой водой — тело щуряка наполнилось и срослось; живой водой сприснули — он вздрогнул; вдругоредь сприскнули — он на (...) сял; в т ретье сприснули — он на ноги вскочил. — Фу! Как долго спал я, — говорит, — возлюбленные зятявья! — Да, — говорят, — кабы не наши головы, т ы вечно бы тут спал. Нихто, бат, твоих костей не нашел... Но, возлюбленной щурячок, куды жа у т ебя путь надлежит? Где же у тебя твой доброй конь? — Мой доброй конь в чистом поле, во широкой долине. — П о едем к нам, живи у нас; никакой работой стесня т ь тебя не будём — гости. — Нет, — говорит, — поеду свою обручниуу с ы знова разыскивать. Свиснул, гаркнул молодецким посвистом, богатырским покриком. Бежит его конь — земля дрожит. Распростился тогда со своими зятев ь ями. — Что же, наш возлюбленной щурячок, как мы теперь сознаем, жив ли нет ты будешь, коды никаких пятнов нам не оставил. — Да, — говорит. — Ну, прошшай жа, — говорят, — т еперь навеки. Распростились. Зятевья поехали во свои места. Он поеха л опеть ко своей обручнице. Приезжат в сам ы е полдни, Кашшея Бессмёр т ного нету — на своей на медной горе. Подъехал, коня поставил и прямо бежит во дворец. — Что жа, моя возлюбленная обручница, куда жа м ы н ы нче девам с я!.. — Вот что, мой возлюбленной обручник, ежли нам н ы нче ехать, он тебя вовсе похитит. А вот ч т о м ы лучше сделам: я у него стану смерть спрашива т ь. Да есть ли, нет ли у него смерть, спрошу я? Он на это согласился. Взяла она напоила, накормила и запрятала близко ко своей спальне, где им легче, чтоб ы он слышал. Прибегат Кашшей ввечеру. Она доспелась весела. — Ах, ты мой любезн ы й женишок! Н ы нче мы будём вечно с тобой жить. Теперь Ивана царского с ы на золот ы х кудрей нету-ка, некому похитить меня. А т ы своих тайностей не объяснять. — Я каки тебе тайности объясню? — он отвечает. — Да ты хоть свою смёрточку скажи мне, хоть б ы на нее полюбовалась, — говорит. — Фу, т ы , — говорит, — баба, т ы дура! Да ведь-ту веником метешь? — Мету. — Да ведь моя смерть в голике под порогом. Она на то и положилась. Пущай в голике. У т ре встала, накормила. Он опеть полетил на медну гору. Она опеть со своим обручником целый день приклаждатся. Потом пошли к золотникам. Голик этот озолотили, взяли полтинушную свечу и голик э т от под Свят ы поставили. Как ему прийти т ь, она засветила свечу и встала середи дворца. Он отворил дверь, а она чеп ы жке богу молится. Заходит. — Ты чего это делашь? — говорит. — Да чего делаю — т вою смертошку озолотила, под Свят ы поставила—на нее и молюсь, чтоб ы ты меня любил да долго жил, хлебом кормил.