Русская эпическая поэзия Сибири и Дальнего Востока - 1991

текст. Казаки Сибирского казачьего войска — наиболее вероятная среда, где поначалу эту песню с именем Суворова стали распевать. 234. Казаки и нерус с кий салтан. Печатается по беловой рукописи собирателя, присланной С. И. Гуляеву с письмом от 26. И 1870 г.: ГААК, ф. 163, оп. 1, св. 13, ед. хр. 214, л. 142— 142об.; копия С. И. Гуляева — Там же, ед. хр. 214а, л. 4 6—46об. Записал А. Лазебников в с. Ординском Барнаульского у. Текст (вариант — Перечень, № 260) относится к числу локальн ы х произведений, созданных казаками, служившими на Иртышской военной линии. Он примечателен использованием тради­ ционных художественных средств русского эпоса применительно к изображению той соб ы тийной обстановки, которая там складывалась на протяжении многих десятилетий XVIII в. 235. Нападение киргизов на спящих казаков. Источник: Потанин, с. 107. Записал Г. Н. Потанин в конце 50-х годов XIX в. среди казаков Иртышской военной линии около Семи­ палатинска. Публикацию текста собиратель сопроводил примечанием: «Эта песня напоминает летописный рассказ о погибели Ермакова отряда» и в доказательство привел цитату из рукопис­ ного « Новолетописца» (Там же, с. 107—108). Мотивом нападения на спящих казаков песня действительно перекликается с летописным рассказом о гибели отряда Ермака. Однако этого недостаточно, чтоб ы говорить о генетической связи песни с фольклором о Ермаке, хотя бы потому, что нападение на спящих 114 было частым приемом обеих сторон на южном и восточном порубежьях Московского государства (России) в XVI—начале XIX в. Песня (вариант — Перечень, № 261) также относится к числу локальных произведений казаков Сибирского войска. У нее есть эволюционные предшественники, правда, не в виде летописного рассказа, а в виде казачьих песен. Наиболее ранняя форма была отмечена, по-видимому, лишь в качестве второй части донской песни о взятии Азова казаками с помощью хитрости (ИП XVII, № 96). Более поздние формы находили у астраханских (ИП XVIII, № 524) и оренбургских казаков (ИП XVII, № 106). Эти формы составители упомянут ы х корпусов русских исторических песен смешивали с ин ы ми эволюционными производными, сюжет ы которых они называли «Оплошность казаков под Азовом» (ИП XVII, № 100—104) и «Оплошн о сть казаков Агуреева» (ИП XVIII, № 52^—523, 525). Стар ы й казачий сюжет, усвоенн ы й в виде какой-то из перечисленных форм, был переработан казаками Ирт ы шской военной линии в соответствии с обста­ новкой, в которой они находились. Концовка в обоих иртышских вариантах отсутствует и, б ы ть может, не случайно, если учесть, что казакам не доставляло удовольствия петь о поражени и своих отцов или дедов. ДОПОЛНЕНИЯ 236. Калин-царь. Источник: Силин П. Чунско-Ангарский край. Составлено на основании отчета экспедиции г. Шера/ / Красноярец. — 1907. — № 201. — С. 2. Печатается по копии, присланной Н. А. Новоселовой (Красноярск). В контексте паспортных сведений не приводится. С небольшими отличиями и без точных выходных данных текст печатался: Сид., № 56. В начале своей статьи П. Силин писал: « 2 мая нынешнего года переселенческим управлением Енисейско- Иркутского района была отправлена под начальством г. Шера научная экспедиция для исследования Чунско-Ангарского края». Следовательно, начальный фрагмент былины о Калине-царе был за­ писан в 1907 г. Былину со сходным началом иногда записывали в Центральной Пудоге, в западной части Рус­ ского Севера (см., например, БН и НЗ, № 5 ) , причем пудожское начало выглядит более поздней эволюционной формой той же версии. 237. Илья и татарин. Источник: магнитная лента, присланная В. П. Федоровой (Курган). Магнитофонная запись М. Г. Екимова 05. 07 1982 г. от Ксении Кузьминичны Речкиной, 82 лет, в с. Романовском Ново-Доставаловского сельсовета Белозерского р-на Курганской обл. Расшифровка Ю. И. Смирнова. Публикуемая запись — третья по счету. Первые две были сделаны под диктовку К. К . Речкиной. Судя по одной из них, присланной составителю, различия между записями касаются главным образом перестановок слов, повторов и ударений. Вответ на наш запрос собиратель признал, что певица слышала и вторую часть былины, но ее запись хотя бы в виде прозаического пересказа осуществить не удалось по неназванным причинам. К. К. Речкина запомнила первую часть былины лучше, ибо часто пела ее своим детям. Отсутствие второй части, естественно, препятствует более 114 Ср. этику былин: «а не честь-хвала богатырская: сонного убить, что мертвого».