Кузнецов И.В._Русская художественная литература 1840-1890-е годы-2020

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ 61 vouz». В ней критик из неадекватного любовного поведения выво- дил неспособность рудинского типа к действию вообще (а это для современников, мысливших по-гегельянски*, фундаментальный упрек). – Однако, в противовес Чернышевскому, тот же Александр Дружинин внес важное уточнение, позволяющее глубже понять психологию этого типа. « Рудины не поясняются через страсть <…>. Для натур, подобных Рудину, страсть к женщине может быть горячкою <…> никак не нормальным проявлением их души, как это бывает с натурами здоровыми. <…> Рудин в эпизоде с Натальей вы- казал себя существом далеко худшим, нежели он есть на самом де- ле» 1 . В очередной раз обнаруживается, что «галантная» мерка неприменима к герою, порожденному российской жизнью. Эсте- тический идеал имеет сначала героическую и только потом га- лантную сторону. Тургеневский герой ищет именно героического деяния (в конце романа он все-таки гибнет на баррикаде 2 ), а места для такового в современной ему жизни не находится. Поэтому как у Островского, так и у Тургенева, при всей большой разности этих пи- сателей, эстетические лекала не измеряют подлинные пропор- ции человеческих отношений . И в лучших образцах литература 1850-х годов жертвует своей художественностью жизненной прав- де, отказывающейся принимать эстетические черты. Но это означает, что и героя следует измерять соответстви- ем каким-то иным, нежели эстетические, приоритетам. Потому что, при всем критическом отношении к Рудину, в финальных сценах романа резонер Лежнев оправдывает и ободряет упавшего духом героя, говоря ему: «Может быть, ты исполняешь высшее, для тебя самого неизвестное назначение: народная мудрость гласит недаром, что все мы под Богом ходим» . Отсылки к Богу у Тургенева 1850-х годов вообще были нередки. Так, герой «Постоялого двора» мужик Аким, перенеся назначенное ему судьбой испытание, отпра- вился странствовать, чтобы посвятить остаток жизни богомолью. 1 Дружинин А. В. Указ. соч. С. 361, 362. 2 Этот эпилог писатель присоединил к роману в 1860 году, желая усилить героиче- скую составляющую в образе своего героя.