Кузнецов И.В._Русская художественная литература 1840-1890-е годы-2020

МЕТАФИЗИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ 167 Остановимся на фигуре князя Андрея Болконского и про- следим, как осуществляется диалектика души в его образе. Впер- вые читатель встречается с князем Андреем в самом начале рома- на, соответствующем по времени лету 1805 года, в петербургском салоне Анны Павловны Шерер. Здесь он с трудом терпит светскую обстановку и декларирует свое намерение отправиться на европей- скую войну с Наполеоном. Пьеру, в порыве откровенности, он про- говаривает глубочайший негативный мотив своей поездки: «Я иду потому, что эта жизнь, которую я веду здесь, эта жизнь – не по мне!» Действительно, когда князь Андрей оказался в армии, его настроение решительно изменилось: «он имел вид человека <…> занятого делом приятным и интересным» . Это отчасти объясня- ется тем, что князь Андрей по своей сущности человек дела, чуж- дый развлечений и тем более интриг. Он «был один из тех редких офицеров в штабе, который полагал свой главный интерес в об- щем ходе военного дела» . Но главный положительный мотив, который двигал князем Андреем в этот период его жизни, есть желание славы. Этот мотив романтический по своей сути, так что для его иллюстрации Толстой закономерно использовал образ Наполеона: кумира всех совре- менников, и князя Андрея в том числе. В душе князя Андрея сложи- лась парадоксальная коллизия. С одной стороны, в войне он стре- мился к личному возвышению. С другой, оно объективно вступало бы в конфликт с величием Наполеона. «Он боялся гения Бонапар- та, который мог оказаться сильнее всей храбрости русских войск, и вместе с тем не мог допустить позора для своего героя». Как бы то ни было, приоритеты князя Андрея соединяли личное возвы- шение со славой русского оружия. Получив при дворе австрийского императора известие о военном прорыве французов, он немедлен- но возвратился к русскому войску, думая: «еду для того, чтобы спасти армию» . И в поворотный момент действия, накануне Аустерлицкого сражения, князь Андрей признавался себе с душевным мучением: «Я ничего не люблю, как только славу, любовь людскую. Смерть, раны, потеря семьи, ничто мне не страшно. И как ни дороги, ни