Сибирский Колизей, 2010, № 13

Концерты Площадь Чайковского Летом музыка в Новосибирске выходит на улицу. Уже стали традици ­ ей концерты на площадке перед НГАТОиБ — в этом году концерт open air проходил в третий раз. Три года назад под открытым небом исполнили сценическую кантату Карла Орфа Carmina Burana — тогда злую шутку с музыкантами сыграла погода, внезапно разразившийся ливень не дал сыграть произведение полностью, — и теперь открытые концерты проходят под навесом. В позапрошлом году площадь Ленина оглашалась звуками Девятой сим ­ фонии Бетховена. А в этот раз накануне Дня города, 21 июня, оркестр театра под руководством Теодора Курентзиса исполнил Шестую симфо ­ нию Чайковского. Выбор произведения, одного из самых часто исполняемых в отече ­ ственной музыке, многим показался неожиданным — но сам дирижер выбрал Шестую «Патетическую» симфонию Петра Ильича Чайковского, потому что считает ее «самым важным симфоническим произведением, когда-либо написанным в России». Музыка эта, как объяснил Курентзис, грустная, но очень важно, чтобы люди собрались не только для того, чтобы веселиться, но и для того, чтобы задуматься о вещах серьезных, хоть и печальных. Недостатка в слушателях не было — слушатели стали собираться за несколько часов, еще во время саунд-чека, и к началу кон ­ церта аудитория составляла не менее полутора тысяч человек. Подобные акции — обычные для Европы и пока не очень привычные для России — проходят по инициативе главного дирижера театра и, без сомнения, играют важную роль в жизни Новосибирска. П. Чайковский. Шестая симфония Подарок новосибирским любителям музыки ко Дню города Шестая симфония Чайковского. Дирижирует Теодор Курентзис Шестая симфония, одно из самых исполняемых произведений симфо ­ нического репертуара, прозвучала у Курентзиса очень непривычно. По-разному можно расставить акценты внутри четырехчастного цикла — и главный из них обычно приходится на первую часть: в ней больше всего действия, в ней яркие контрастные образы и сильные чувства. Но дирижер, чей темперамент не раз порождал исполнения, искрящие энергетикой, наполненные экзальтацией, не пошел по этому пути. После вступления, которое, кстати, Курентзис наполнил преувеличен ­ ной аффектацией, вся первая часть прозвучала, как будто сквозь дымку. А вместо традиционного ликующего громкого финала у Чайковского прозвучала тихая, медленная, скорбная часть. Для Курентзиса главный смысл, показалось, именно в ней. Высокого эмоционального градуса музыка достигла уже в триумфаль ­ ном звучании третьей части, чем спровоцировала овации не самой, так скажем, подготовленной публики. В финале мощь пропала, а ощущение значимости происходящего не просто осталось — оно усилилось. Перестал существовать уличный шум, несмотря на усилители, звук приобрел особый трепет, а все инто ­ нации струнных наполнились смыслом как будто произносимых слов; их «договаривания» фраз на внезапном пиано завораживали, как будто шепотом раскрывали тайну. Невольно даже вспомнилась излюбленная Курентзисом метафора о приходящих во время звучания музыки анге ­ лах, одаривающих нас прикосновением к вечности... Аплодисменты после такого финала звучали робко, лишь постепенно освободившись от оцепенения они переросли в овацию. Марина Корсакова Овации Теодору Курентзису и Камерному оркестру Música Aeterna Город слушает Чайковского Перед концертом