Сибирский Колизей, 2010, № 13

Оперное эссе Репетиция спектакля «Иоланта». Игорь Гриневич, Михаил Панджавидзе и Павел Суворов на репетиции спектакля Первой оперной премьерой нового сезона стала «Иоланта» И. Чайков ­ ского. Новую сценическую версию последней оперы композитора новос ­ ибирским зрителям представляют известный российский режиссер, ныне — главный режиссер Национального академического Большого театра оперы и балета Республики Беларусь, режиссер Большого Театра России Михаил Панджавидзе и главный художник Новосибир ­ ского театра оперы и балета Игорь Гриневич. В беседе с музыковедом Анной Фефеловой Игорь Борисович приоткрыл завесу над художественным обликом будущего спектакля. Любой спектакль интересен, если заниматься им всерьез, а небольшая опера, так же, как и философское эссе, может вмещать в себя гораздо больше смысла, чем иные масштабные полотна. «Иоланту» многие считают «сладкой сказочкой». Возможно, именно потому, что она производит впечатление менее глубо ­ кого сочинения, чем есть на самом деле, ее сценическая судьба сложи ­ лась так несчастливо. Я сам, до того, как заниматься ей вплотную, не воспринимал эту оперу как серьезное произведение. Конечно, музыка Чайковского нравилась всегда, но сюжет казался слащавой «конфетной бонбоньеркой». Работая над постановкой этого спектакля, я мог бы сказать, что в опере показана, если вдуматься, довольно странная ситуация. Мы рассматри ­ ваем судьбу человека, который как личность никого не интересует. Все окружающие хотят с помощью Иоланты что-то кому-то доказать. Отец хочет, чтобы она была красавицей, как все. Жених вынужден на ней жениться, хотя любит другую... На нее саму и на ее желания никто не обращает внимания. Ее много лет лечат против воли; готовы казнить очередного врача и рыцаря, которо ­ го она любит... Финал тоже неоднозначен: звучит ликующий гимн, но не столь радост ­ ны слова врача Иоланте, испуганной явлением ей окружающего мира: «Смотри наверх, тебя не испугает небо!». Прозрение Иоланты означает, что та золотая или стеклянная клетка, в которой ее держали, оберегая от ран и волнений, разрушена. Она попа ­ дает в мир, где все продается и покупается, где нет искренних чувств. Причем она оказывается абсолютно не готовой к этому, беззащитной, выброшенной в жестокий мир — и дальнейшая ее судьба отнюдь не сладка. Не стоит забывать, что «Иоланта» — одна из последних вещей Чайков ­ ского и его последняя опера. Я думаю, что он вкладывал в нее гораздо больший смысл, чем то, что мы сегодня читаем в либретто. Драма Герца, перевод Зотова, либретто М. Чайковского, музыка П. Чайков ­ ского... От изначального исторического контекста на пути до той «Иолан ­ ты», которую мы знаем сегодня, осталось не так уж много — пожалуй, строчка в либретто: «Действие происходит в горах Франции в XV веке». Мы переносим действие ближе к нашему времени. Королевства суще ­ ствуют и сегодня, так же, как и молодые принцессы. Так что эта история вполне могла бы произойти и в наши дни, во дворце или на вилле, на которой живет Она... Есть еще один тонкий момент. Человеку, не видящему от рождения, зре ­ ние восстановить невозможно. Для того чтобы человек прозрел, у него должен быть зрительный нерв, который можно восстановить. Если заглянуть в предысторию, которая осталась за пределами либретто, то мы узнаем, что маленькая Иоланта ослепла из-за пожара во дворце. Многие врачи считают, что человек, потерявший зрение в детстве, видит цвета, тени. У него есть свои зрительные образы, которые он соз ­ дает благодаря зрительной памяти, осязанию и другим органам чувств. То есть, у Иоланты есть свой мир, в котором она видит — это мир ее внутренних образов, и нам бы хотелось, чтобы этот мир зрители смо ­ гли ощутить.. Подготовка к премьере. Пошивочный цех Подготовка к премьере. Бутафорный цех