Сибирский Колизей, 2007, № 5

Комическая опера с серьезным финалом В июле Новосибирский государственный академический театр оперы и балета пока ­ жет мировую премьеру оперы «Ревизор». Композитор Владимир Дашкевич создал оперу по мотивам знакомой всем со школы комедии Николая Васильевича Гоголя. Владимира Дашкевича не надо представлять — написанная им музыка к фильмам «Бумбараш» и «Приключения Шерлока Холмса» давно живет своей жизнью иене экрана. Либретто оперы написал давний соавтор Дашкевича поэт и бард Юлий Ким, которого тоже нет нужды представлять. Художник спектакля — Василий Валериус, известный кни ­ жный график, профессор Московского университета печати. За оперный жанр впер ­ вые взялся один из самых ярких драматических режиссеров Михаил Левитин, возгла ­ вляющий московский театр «Эрмитаж». Музыкальный руководитель постановки — Андрей Семенов, композитор, дирижер, актер. Андрей Семенов — автор многих симфонических, камерно-инструментальных и вокальных произведений, опер и мюзиклов. Он писал музыку к спектаклям таких известных режиссеров, как Михаил Любимов, Марк Розовский, Анатолий Васильев, а с Михаилом Левитиным работает наиболее тесно: Семенов — заведующий музы ­ кальной частью театра «Эрмитаж». Андрей Семенов рассказывает об опере «Реви ­ зор» и Владимире Дашкевиче. Как композитор Андрей Семенов оценивает оперу композитора Владимира Дашкевича, свое ­ го коллегу? К старшим коллегам у нас воспитан пиетет. И я к Дашкевичу и другим композиторам старшего поколения отношусь с уважением, и любую их работу рассматриваю скорее как ученик, нежели критик. Есть радикальные композиторы, есть консерваторы, есть авангардисты, есть пишущие для народных инструментов, для духового оркестра, есть серьезные и несерьезные, эстрадные, классические — всякие. Но есть композиторы, которые самым удивительным образом могут сочетать несочетаемое — композиторы третьего направления, хотя сейчас этот термин редко используется. Это Геннадий Глад ­ ков, Алексей Рыбников, Владимир Дашкевич, Максим Дунаевский, Игорь Егиков, Алек ­ сандр Журбин, Марк Минков, многие другие. Они разные. Они не похожи по языку, по манере, но они очень узнаваемые, у каждого свое лицо. К ним близок и Микаэл Тари- вердиев, и многие другие замечательные композиторы, о которых критики боятся говорить. Боятся, потому что не знают, как анализировать их музыку. Это вроде бы и не классика, но это, конечно же, и не эстрада. Это написано таким языком, который не укладывается в какие-то рамки. Я тоже принадлежу к этой композиторской плеяде. Я знаю, что у вас в новом цикле «27 маленьких опер» тоже есть опера «Ревизор». Она никак не перекликается с оперой Дашкевича? Абсолютно никак. Я взял фразы, реплики Гоголя, и у меня в две с половиной мину ­ ты поместился весь сюжет и зловещий финал — это мой взгляд на тему. Я ученик Геннадия Гладкова, многому у него нау ­ чился и остаюсь поклонником его твор ­ чества. И даже пишу книгу, посвященную этому композитору. Владимир Дашкевич меня не учил, но я хорошо знаю его музы ­ ку. Его музыку знает вся страна! Это попу ­ лярная музыка из фильмов, его песни, мюзиклы, это «Бумбараш», это «Шерлок Холмс», это «Зимняя вишня», масса других мелодий. Мне кажется, не надо скептиче ­ ски относиться к подобного рода жанрам, ведь на самом деле неизвестно, что труд ­ нее сочинить — авангардную симфонию или тему из «Шерлока Холмса». Она удач ­ но, точно найдена и звучит везде, от мобильных телефонов до концертных залов. У него есть прекрасный мюзикл «Пеппи Длинныйчулок», замечательная опера «Клоп», фильм «Бумбараш», краси ­ вейшие песни в исполнении Елены Кам ­ буровой. Он настоящий, неординарный, композитор, который работает не только в лаборатории, его музыка направлена на слушателя. Он человек очень активный, декларирует свои художественные принципы, вступает в полемику с другими композиторами, борется, отстаивает свои взгляды. Он человек очень интересный. Я отношусь к нему с уважением, и любая его работа мне интересна. Можно ли эту оперу сравнить с каким-либо из существующих произведений? Все мы все имеем свои твердые представления обо всем: опера — она вот такая, а мюзикл вот такой, балет — такой, а песня — такая. Это все искусственные установки. Опера «Воццек» абсолютно не похожа на оперу «Севильский цирюльник» ни по струк ­ туре, ни по драматургии. Но ведь и то и другое — опера! Дашкевич предлагает свой вариант оперы, очень необычный. Я не помню, чтобы в наших оперных театрах шло нечто подобное. Это опера, написанная очень мощным драматургом. Надо отдать должное Дашкевичу, он невероятно силен в построении музыкальной формы. Я устал от бесконечных аван ­ гардных опер с рыхлой фактурой, где все тянется бесконечно, и мы, сидя в зале, делаем вид, что действие увлекательно — хотя на самом деле это смертная тоска. Это вообще выходит за рамки какой бы то ни было критики. Надо не закрывать на это глаза, а гово ­ рить: «К сожалению, у современных композиторов выросла техника, вырос инструмен ­ тарий, но что касается композиции — очевидно, что в последние годы мало интерес ­ ных опер». Дашкевич, на мой взгляд, просто победитель. Его опера великолепно выстроена: в ней невероятным образом изменен гоголевский текст, но при этом сохра ­ нен гоголевский стиль. Это увлекательная, захватывающая и динамичная опера, боль ­ шая, на три часа, мы даже пытаемся сейчас ее сократить. Переплетение различных линий и персонажей увлекательно, эффектно, неожиданно. Кроме того, она написана в разных стилях. В какие-то минуты мы можем сказать, что это академическая, тради ­ ционная опера, она близка по звучанию Чайковскому или Верди, в каких-то эпизодах мы слышим интонации водевиля и оперетты — что неплохо, потому что легкость Хле ­ стакова этими жанрами создается лучше всего! То мы слышим страшную стилистику XX века, то возникает что-то близкое к Нино Рота. Есть элементы, идущие от Шостако ­ вича. Одним словом, это конгломерат, но пронизанный индивидуальностью Дашкеви ­ ча. В каждой ноте слышно, что это написал он. Те, кто знает его стиль, его музыку, не ошибутся, это действительно написал Дашкевич. Какие-то куски мне нравятся больше, какие-то меньше, но они сцеплены так умело и лихо, что я не могу не снять шляпу перед своим старшим коллегой. Он умудрился в этой опере использовать многие темы, написанные им по разным дру ­ Андрей Семенов гим поводам. Там даже прозвучат какие-то мелодии, которые зрителям будут знакомы. Они существуют в контексте оперы очень интересно, но это не цитаты из собственной музыки, а вплетенные в сложную полифоническую ткань очень известные мелодиче ­ ские образования. Дашкевич стоит на позиции мелодиста. Опера пронизана темами, которые запоминаются, они не банальны, не примитивны и хорошо ложатся на ухо. Я очень рад, что мы поработаем над такой оперой. Есть проблема: в этой опере от арти ­ ста требуется очень сильная внутренняя психологическая работа, надо играть на уров ­ не актеров драматических театров, а у нас оперный и драматический театры, увы, разорваны. Что же это за жанр? Какая это опера: комическая, трагическая, драматическая? И насколько мы почувствуем Гоголя в этом материале? Ведь автор слов — Юлий Ким. Как Ким и Гоголь друг с другом согласуются? Авторы подошли к материалу одновременно и бережно, и смело. Многие гоголевские вещи изумительно переведены Кимом в стихи. Ким — человек, очень чувствующий стиль, он может написать и как Шварц, и как Вампилов, и как Гоголь, и как Шекспир. Его поэтическое мышление ориентировано на первоисточник. Он это делает просто замечательно. Это настоящая поэзия, гораздо выше, чем традиционное оперное либретто. Другое дело, что из Гоголя в первую очередь взят сюжет, канва — как сам Гоголь когда-то взял сюжет у Пушкина. А опера несколько меняет трактовку, кроме того, в нее добавлена любовная линия, без чего опера невозможна. Здесь Хлестаков действи ­ тельно влюбляется в Машу, а Маша отвечает взаимностью. Развязка трагическая. Но это пусть будет секретом для зрителей. Так это будет трагедия? Тут очень серьезный момент. О Гладкове, Дашкевиче, Рыбникове и даже о Таривердиеве часто говорят: «А, это же эстрада! Это несерьезно!» Это совершенно неправильная позиция. Таривердиев серьезней Шнитке, а Гладков серьезней Щедрина. Это момент полемический, можно об этом долго говорить и спорить, я не буду сейчас это делать, и тем не менее, у всех этих композиторов есть необыкновенное качество: они умеют через несерьезный материал говорить о серьезных вещах. Они умеют через юмор, через иронию, даже через какую-то легкость приходить к глубине и серьезности. И Дашкевич такой же — он пишет оперу, которая может быть названа комической, в ней много эксцентрики, острых моментов. И тем не менее она выходит на вопросы бытия, человеческой жизни, на вопросы, которыми озадачена не комическая, а серьез ­ ная опера. Такие примеры в истории есть: о «Дон Жуане» Моцарта тоже трудно сказать, какая это опера. Она вроде бы комиче ­ ская, а финал-то жуткий — герой попада ­ ет в Ад, и вообще, непонятно, хороший он или плохой, осуждаем мы его или нет, там стоят вопросы более серьезные, чем просто осуждение развратника. И вооб ­ ще, искусство тогда интересно, когда оно не одномерно. Вроде бы смеемся, а потом понимаем, что смеемся над собой. Или наоборот, мы плачем, а потом понимаем, что это была шутка. В этом смысле опера Дашкевича — пример комической оперы с очень серьезным финалом. Я так поняла, что Дашкевич вплетает в эту оперу свои старые шлягеры, такие как, к примеру, романс «Не покидай меня, весна». Елена Камбурова поет это дивно, пронзи ­ тельно. Теперь это надо петь оперным певи ­ цам, которые привыкли к другой форме выражения эмоций. Как это вы себе пред ­ ставляете? Это очень серьезная проблема, с которой я столкнулся в первые дни своих встреч с артистами. Конечно, это непросто. Но с другой стороны, мне все-таки ближе тот тип актера, музыканта, певца, который сочетает в себе разные качества. Я тер ­ петь не могу снобистскую позицию, свой ­ ственную, увы, и оперным, и драматическим артистам, которые часто с презрением относятся к другим жанрам, говоря: ну, это так петь нельзя, я так не буду. Это, мне кажется, позиция человека малокультурного. Интересно пробовать то, чего ты не делал. Мы не будем заставлять артистов петь, как Камбурова, да и незачем. Тем более что эту песню исполняли и другие певцы. Можно спеть и иначе, оперным голосом. В этой песне важнее внутреннее ощущение, правильное понимание характера, смысла. Тогда она будет производить впечатление и в другом исполнении. Иногда оперные артисты могут спеть песню из мюзикла, из оперетты, военную песню лучше, чем драматические артисты или эстрадные певцы. А в какой-то ситуации драматический или эстрадный певец может быть серьезнее и убедительнее человека с голосом. Бывает по-всякому. Да, в «Ревизоре» присутствуют темы не оперного типа, но мы пытаемся их одолеть. Я думаю, что труппа новосибирского театра с этим справится. Такая интересная творческая компания собирается для работы над оперой, что есть все осно ­ вания ожидать значительного результата. Я очень рад, что Дашкевич с Кимом опять написали оперу: у них уже была опера «Клоп» по Маяковскому, и «Ревизор» — вторая. Это опера — творческий отчет, опера жизни, это громадное сочинение, обобщающее все то, что Дашкевич написал. Вот почему Дашкевич соединил так много тем из своих других произведений. Это счастье, что Новосибирский театр взялся за эту большую и сложную работу. Счастье, что в опере попробует свои силы выдающийся режиссер Михаил Левитин. Он очень музыкальный человек, ставил оперетты, музыкальные спектакли, но эта опера у него первая. Для меня это честь и гордость — сделать на сцене Новосибирского театра спектакль. У нас пре ­ красный балетмейстер Леонид Лебедев, который много лет проработал в Питере, в театре имени Мусоргского, а сейчас живет в Москве. Художник Василий Валериус — известный, талантливый человек. Очень хорошие артисты. Все ли артисты горят желанием принять участие в работе? Артистам просто надо довериться. Некоторые напугались и думают, что это будет дра ­ матический спектакль, что мы заставим их неудобно существовать, петь корявыми голосами. Я обещаю: ничего такого не будет. Мы будем шевелить их души, вот и все. Речь идет лишь о том, чтобы они пели менее формально, более осмысленно, потому что в этом материале такое пение только и возможно. У меня нет сомнений, что те, кто будут участвовать, не пожалеют! Беседовала Елена Медведская