Сибирский Колизей, 2007, № 4

В барочной музыке есть драйв! Немецкая певица Симона Кермес, одна из лучших сопрано мира на несколько дней при ­ летела в Новосибирск для репетиций концерта «Сокровища барокко». Концерт состо ­ ялся 25 июня в Москве, в Большом зале консерватории. Программа включала произве ­ дения Генделя и Вивальди, вместе с Симоной Кермес в концерте участвовали француз ­ ский контратенор Кристоф Дюмо, Камерный оркестр Новосибирского театра оперы и балета Música Aetema и Камерный хор театра New Siberian Singers. Дирижировал Теодор Курентзис. Симона Кермес известна как одна из ведущих исполнительниц старинной музыки. Ее дискография включает записи оперы «Дейдамия» Генделя («Приз немецкой звукоза ­ писывающей критики» за 2002 год), «Сотворения мира» Гайдна (премия «Echo Preis», 2003), оперы «Роделинда» Генделя и оратории Вивальди «Освобожденная Андромеда». В октябре 2006 года певица записывает свой дебютный сольный альбом для Deutsche Grammophon, в феврале следующего года выступает в нью-йоркском Carnegie Hall вме ­ сте с Венецианским барочным оркестром. В ноябре 2006 года увидела свет запись оперы Вивальди «Гризельда» с французским ансамблем Ensemble Matheus под управле ­ нием Жана-Кристофа Спинози. Оперный репертуар певицы разнообразен и охватывает несколько веков — в нем важное место принадлежит Генделю (заглавные роли в «Роделинде», «Деидамии», «Алъ- цине»,Лаодика в «Сирое»), Моцарту ( Фьордилиджи в «Так поступают все», Констанца в «Похищении из сераля»), Верди (Джильда в «Риголетто»), Штраусу (Розалинда в «Летучей мыши» ). В апреле вы участвовали в записи оперы «Дидона и Эней» Пёрселла вместе с Теодором Курентзисом и новосибирскими музыкантами. Это был ваш первый опыт исполнения Пёрселла? И какое у вас осталось впечатление от работы? О нет, я Пёрселла исполняю довольно часто. Ну, может, не слишком часто — но как минимум три раза я пела в этой опере. Впечатления от работы остались яркие, мне было очень интересно. Все время, пока мы делали запись, я очень мало спала. Мы запи ­ сывались допоздна, часто до 3 часов ночи, начинали днем, а заканчивали глубокой ночью. В Европе такое отношение к работе невозможно представить, там рабочее время музыкантов лимитировано. С 10 утра максимум до 21 часа — и все. Но у вас все были так увлечены записью этой оперы, что работа продолжалась до тех пор, пока не добивались нужного результата. Это действительно было здорово, и я жду с нетерпени ­ ем выхода пластинки, чтобы наконец услышать, что из этого получилось. Я уже слыша ­ ла первую нарезку на диске, и теперь мне хочется услышать окончательный вариант. Отношение наших музыкантов к работе сильно отличается от западного? Конечно, почти для всех музыкантов музыка — нечто большее, чем просто работа, но ваши музыканты просто потрясающие. Они так хотят репетировать, изучать музыку, что готовы работать весь день, с 9 часов утра до позднего вечера без перерывов. Я и репетировала, и записывалась со многими музыкантами, и могу сказать, что у вас это происходит не так, как во всем мире. Русские музыканты работают действительно очень усердно и тщательно. Особенно здесь, в Новосибирске. Это в основном молодые люди, и они так хотят учиться, хотят больше знать о музыке, и притом они очень талан ­ тливы. Вы уже несколько раз работали с Теодором Курентзисом. Чем он привлекает вас как дири ­ жер? Мы начали вместе работать год назад, и первой совместной работой было концертное исполнение «Дон Жуана» Моцарта в Москве. Следующей нашей совместной работой была как раз запись Пёрселла у вас, а сейчас в Москве будет концерт из произведений Генделя и Вивальди. Надеюсь, мы очень многое сделаем в будущем, мне хотелось бы спеть и на вашей сцене Моцарта, хотя бы Донну Анну в том же «Дон Жуане». С Теодором у нас много общего, наше отношение к музыке во многом совпадает. У нас похоже ощущение музыки, близок музыкальный вкус. Случаются просто сумасшедшие вещи, вроде чтения мыслей. Допустим, во время записи я весь день думала о том, что в определенном моменте нужно выключить свет, чтобы создать нужную атмосферу для последней арии моей героини, которая умирает. И Теодор будто прочел мои мысли, сказал, что свет надо выключить, и сам его выключил! Это невероятно! Как он мог про ­ читать мои мысли, проникнуть в мою голову? Это настоящая телепатия! И еще, что очень важно, от него исходит мощная энергетика. У него хороший вкус, ему нравятся те же вещи, что и мне, мы чувствуем многое в музыке одинаково. Понимаете, его дири ­ жирование — это новый стиль в исполнении классической музыки, стиль очень совре ­ менный, близкий и понятный для людей молодых. Он способен увлечь их классикой и привести в оперу — и это тоже, я считаю, очень важно. Чем отличается его работа от других дирижеров? Вы ведь можете сравнивать, вы работали со многими известными дирижерами, такими, как Курт Мазур, например. Теодор работает с музыкантами лично, он не пропускает репетиции, не передоверяет эту работу другим. Он действительно работает со своими музыкантами, он может рабо ­ тать весь день над одним отрывком, чтобы достичь нужного результата. Точно так же он работает и с певцами, объясняя, чего он хочет добиться. Такое отношение нетипич ­ но для этого бизнеса, обычно дирижеры с музыкантами не репетируют, и я ненавижу такое поверхностное отношение. Может, этого не следовало говорить, но я говорю откровенно, я человек честный. И притом мне нравится репетировать, мне нравится совместно создавать музыку. В вашем репертуаре в основном композиторы XVIII века. Чем они вам близки? Да, мне нравятся композиторы той эпохи, я предпочитаю исполнять их произведения, хотя, может, такой уклон и неправилен. Но для меня эта музыка — основа всего. С ней вы можете делать очень современные и, я бы сказала, модные вещи. А это, мне кажется, совершенно невозможно с произведениями романтиков, таких, как Брамс или Шуман. Современные композиторы мне тоже не очень нравятся. А барочная музыка наполнена ритмом, страстью, исполнять ее надо со страстью, с драйвом — и мне нравится так интерпретировать эти произведения. Кроме того, эта музыка, я бы сказала, при всей своей цельности дробная — она вся состоит из каких-то маленьких частичек, часто очень разных, и в каких-то отрывках она мне напоминает рок-музыку. Легко предста ­ вить исполнение Вивальди под электрогитару, в нем есть тот нерв, который важен в роке. Почему бы и нет? Вчера, когда мы работали с Теодором, он сказал: «Вивальди — первый композитор рока». Мне тоже так кажется. А Моцарт — это нечто другое, Моцарт — это пример того, какие невероятные вещи можно делать в классической музыке, с какой техникой. Это только кажется простым, но исполнять его очень сложно, пото ­ му что надо все время чувствовать эту музыку. На прошлом концерте в Москве вы исполняли очень сложные вокально концертные арии Моцарта. Как вы справляетесь? В самом деле, Моцарт бывает очень сложен, но если его петь правильно, то эффект будет потрясающим. Скоро у меня сложный концерт с программой из моцартовских арий в Испании, но я надеюсь, что все пройдет хорошо. Есть у вас какие-то секреты работы с голосом, как вы его бережете? Никаких особых секретов нет. Год назад умерла моя учи ­ тельница по вокалу, она была очень хорошим препода ­ вателем, учила меня технике и вообще была мне как вто ­ рая мама. Знаете, она ко мне относилась очень тепло. И сейчас у меня никого нет, кто бы мог мне что-то новое показать, научить чему-то, помочь. И теперь я должна сама пробовать и искать, должна ощутить сама свой голос — и наверное, это самый лучший путь, это будет моя интерпретация. Потому что часто педагог вкладыва ­ ет в тебя свою интерпретацию, и тогда это уже не ты. Учитель, который способен найти технику, подходящую только для тебя — большая редкость. Если такого челове ­ ка нет рядом, ты вынужден петь сам. Но тебе все равно нужен какой-то человек для контроля, человек, который слышит тебя со стороны, которому ты доверяешь. В этом отношении такой человек для меня Теодор. Ну и еще мой муж. Он тоже музыкант, гитарист, он обучает игре на классической гитаре, а кроме того, делает очень современные вещи в музыке на компьютере, занимается фотографией. Он ходит на мои концерты, а потом гово ­ рит о своих впечатлениях. Вы предпочитаете оперу в концертном исполнении или пол ­ ноценные оперные спектакли? Опера мне больше нравится в виде концерта, это лучше с точки зрения музыки. Потому что когда нет хорошего режиссера-постановщика, спектакль может быть ужас ­ ным. Такую оперу я не люблю. При том, что надо шесть недель, а то и больше, чтобы подготовить такой спектакль — а в итоге может получить ­ ся пшик. Как вы относитесь к современным трактовкам классических опер? Если они сделаны талантливо — почему бы и нет? Современная трактовка может дать опере ритм. Например, в Штутгарте я участвовала в постановке оперетты «Летучая мышь». Так там на протяжении всего действия на сцене все занимались сексом! Это зву ­ чит ужасно, но на самом деле все было очень оправданно. Почему считают, что Роза ­ линда старая и скучная — она очень сексапильная! Для меня это был хороший опыт, мне постановка понравилась. Барочная музыка в последнее время входит в моду? О да! Сейчас в Европе это очень модная музыка. Может быть, в России пока не настоль ­ ко, как в Германии, во Франции, в Швейцарии, практически по всему миру. В Испании бум барочной музыки начался два года назад... Правда, в Италии такой моды нет, она итальянцам не нравится. Причина такой моды, думаю, в том, что эта музыка близка молодым людям. На концертах молодежи больше, чем пожилых. И мне это очень нравится. Вот пример. Я обожаю оперетту и как-то выступала с концертом арий из оперетт, из «Летучей мыши» и так далее. Публика была в основном пожилая. Музыка прекрасна — но она не модная! А барочная музыка — модная, популярная и становится все популярнее. А вы не хотели бы спеть эту музыку в рок-обработках? Месяц назад мне надо было делать промоушн моего диска с музыкой Вивальди, и мне предложили спеть на дискотеке. Это модное место в Берлине, и я посчитала идею вели ­ колепной и согласилась. Раз в месяц там проходят вечеринки, на которых играют клас ­ сическую музыку. Для необразованной молодежи это часто бывает первая встреча с классикой. Я пела там вживую в сопровождении фортепиано. Очень волновалась, там были тысячи молодых людей, они сидели на полу, пили коктейли из банок. Я пела Гай ­ дна, Россини, Вивальди и Гуно. И когда я закончила, они стали кричать «Вау!» Это было потрясающе. На том концерте был дирижер крупного биг-бэнда, и он предложил мне сделать совместную программу. Сейчас я ищу подходящие произведения, которые можно было бы спеть в сопровождении оркестра. Эта идея сидела в моей голове целых шесть лет! Возможно, в августе мы встретимся и решим, что будем делать. Мне эта идея очень нравится. Может, после этого я перестану петь классическую музыку! Беседовал Сергей Самойленко