Сибирский Колизей, 2000, № 1

100-летию артиста бода. надо Козловски й. уж лучше кричат трубы, И. чтт а не певцы Уже в конце 40-х годов в молодой Новосибирский театр оперы и балета стали приезжать гастролеры. Первой приехала солистка Большого театра замечательная певица Е. Шумская, затем - И. Бурлак, солист ГАБТ, баритон. Осень 1949 года была памятна гастрольными спектаклями Ивана Семеновича Козловского. , Тля нашего зрителя это событие было больше, чем праздник. Мазо кто из нас в то послевоенное время бывал не то что в Большом театре, а зз в Москве. Козловского зз другззх знаменитостей мы зназзз лини, по радиопередачам, кинокон ­ цертам и по немногим кинохроникам. В те годы можно было алузиать по радио прямую трансляцию спектак зез'з из Большого театра и концертов из Дома Союзов, Московской консерватории. А тут .живой Козловский!.. Певец выступил у нас в “ Фаусте ” Гузю, “ Демоне ” Рубинштейна, “ Дубровском ” Направника, “ Евгении Онегине ” Чай ­ ковского. Мне не удалось побывать на всех спектаклях. Его Ленского я слышала по радиотрансляции. Об этой роли в испол ­ нении Козловского написано много. Это одна из значительных его ролей. Именно в партии Ленского с особой силой раскрылся его талант, артистический дар. Его Ленский романпзичный зз реальный, наивный, вос ­ торженный... Слушая по радио спектакль, я представгизла себе то, что происходило на сцене. Особенно впечатгизла ария “ Куда, куда вы удалились. .. ” Ее певезз бисировал, что по ходу спектакля в обзцем не принято. Но В публика сталь горячо и долго аплодировала, что пришлось петь арию Ленского дважды. Я чувствовала по инзпонации, что Коз ­ ловскому удалось избежать стандартных клише этой роли. Каждое слово было веско, каждый звук четкий, удивительно красивый. Особо значимо зз шз piano прозвучала фраза: “ Забудет мир меня... ” . Он так глубоко проникся природой образа, что не имело значения, вижу я его или нет. Я чувствовала. Настолько выразительно было его пение “ Фауста" я слушала уже в театре. В первой постановке этой оперы в Ново ­ сибирском театре старого и молодого Фауста исполнял один артист. И, к слову сказать, много раз слушая оперу, мы никак не могли уловить момент, как внезапно на глазах у зрителя старый Фауст превращается в молодого. Но Козловский пел только молодого Фауста, старого - Василий Сорочинский. Партнерами Козловского были Надежда Первозванская (Маргарита), Вениамин Арканов (Мефистофель). Это был уди ­ вительный спектакль с прекрасным ак ­ терским ансамблем. Козловский выглядел очень молодо, был строен, подтянут, элегантен. Свобода, раскованность, блес ­ тящая способность держаться на сцене и в то же время без всякого напряжения брать верхние ноты — это поражало зрителей. А после фразы - “ блаженный сладкий час - я любим! ” - после каватины, после крика “ Маргарита! ” в сцене признания - зал взорвался шквалом аплодисментов. И что интересно: Козловский пел словно в полголоса, а в огромном зале новосибирского театра слышно было все до последнего нюанса. Сюрпризам не было конца. Обычно “ Вальпургиева ночь ” предшествует послед ­ ней картине, сцене в тюрьме. Но в этом спек ­ такле, очевидно, по просьбе гастролера картины переставили местами. Иона пошла как заключительная. И тут Козловский- Фауст принял участие в “ Вальпургиевой ночи ” (балетной сцене), как премьер-тан ­ цовщик, выполнял даже поддержки. “ Валь ­ пургиева ночь ” шла в хореографии Е. Ефи ­ мова, и там было даже два адажио. Надежда Ивановна Первозванская вспоминает, что Козловский был очень внимательным партнером, очень корректно держал себя на репетициях. И, конечно же, не каждому выпадает счастье быть парт ­ нером такого замечательного певца-актера. Козловский остался доволен партнершей. Похвалил Н. Первозванскую и выразил желание спеть с ней в паре “ Ромео и Джуль ­ етту ” Гуно. Но, к огромному сожалению, в Новосибирск он больше не приезжал, хотя театр впоследствии поставил оперу Гуно. Вскоре вышел на экраны фильм-опера “ Борис Годунов ” , где Козловский пел Юро ­ дивого. С огромным мастерством исполнял он эту роль, доводя ее до самой высокой трагедии шекспировского накала. С тех пор образ Юродивого неотделим от Козловского. Козловский - поющий артист и играющий певец, как выразился о нем однажды К. С. Станиславский. А Немирович-Данченко от ­ метил в артисте собственный творческий почерк, позволяющий ему смело противо ­ действовать театральной рутине, избегать штампов. Наверное, все это дает нам право называть И. С. Козловского выдающимся- певцом. Позднее, когда появились грамзаписи, стало возможным познакомиться и с дру ­ гими партиями Козловского - Альфредом ( “ Травиата ” ), Левко ( “ Майская ночь ” ), Князем ( “ Русалка"),Герцогом ( “ Риголетто ” ). И. С. Козловский - великий артист Он следовал традициям русской вокальной школы, а это значит, что пение для него было средством донести до слушателя основу оперы, ее значимость, идею высокой нравс ­ твенности и гуманизма. Полина Янушевская.